Пользовательского поиска



Статистические данные Курс истории Биографии Лит.описание Цитаты Источники Ссылки
Графические источники Документы Портреты Репродукции Фото Карты О сайте
предыдущая главасодержаниеследующая глава

Премьера оперы «Евгений Онегин»

Сейчас пойдет занавес. В напряженной тишине - движение, шорох осторожных шагов. Привыкшие уже к темноте глаза Кашкина различают знакомую фигуру. Он! Не в силах сдержать ра­достного волнения, Кашкин хватает Чайковского за руку, притя­гивает к себе, крепко целует и шепчет:

- Наконец-то!

Кругом оборачиваются. Кое-кто узнает композитора. Перешептываются.

- Тсс!

Проходит оркестровое вступление. Вот и занавес пошел...

В сцене письма, когда... прозвучала тема любви Татьяны, Кашкин невольно сжал руку сидящего рядом Чайковского. Ему ответил прерывистый шепот:

- Николай Дмитриевич, какое счастье, что здесь темно! Мне это так нравится, что я не могу удержаться от слез...

Спектакль был откровением: простая жизнь с ее знакомыми подробностями смело шагнула на оперную сцену, художественная правда наконец заговорила там, где привычны были мишура, красивая ложь и порой грубоватые театральные эффекты. И музыка и исполнение были проникнуты задушевностью и какой-то особенной, неповторимой юностью.

В антракте обступили Чайковского с поздравлениями старые приятели, студенты, профессора. Налицо была вся консерватория. В толпе критиков слышался взволнованный голос Лароша:

- Важны не частности, господа, важно главное. Татьяна - сама искренность. И сколько теплоты дала в ней Климентова! Надо отметить это, а не кричать о неопытности. Опыт придет.

Толпа вокруг Чайковского расступилась, пропуская Николая Григорьевича Рубинштейна. Он волновался не меньше Лароша и заговорил, как только подошел:

- Ну, Петр Ильич, дорогой мой, одно хочется тебе сказать: в твою оперу я влюблен.

Подошел Апухтин.

- Вот что, Чайка, - с трудом вымолвил он, и особенно тепло прозвучало для Чайковского это школьное прозвище, - если бы Пушкин мог слышать, он бы не пожелал ничего лучшего для образа своей Татьяны.

К композитору пробирается побледневший Танеев. Он протягивает руки к бывшему учителю и вдруг бросается ему на шею. От волнения он не может говорить. И это бурное проявление чувств особенно трогательно у сдержанного Танеева.

Ал. Алтаев. Чайковский. М., Детгиз, 1956, стр. 360-363,- 392-393.

предыдущая главасодержаниеследующая глава


Яндекс.МетрикаРейтинг@Mail.ru

При копировании материалов проекта обязательно ставить активную ссылку на страницу источник:

http://xix-vek.ru/ "XIX-vek.ru: История России XIX века - письменные, статистические и графические источники"